В завершении цикла статей о садах натурального, природного облика, наш эксперт по садоводству Евгений Сапунов, главный ландшафтный архитектор «Парка «Зарядье» и создатель частного ботанического сада «Сад Дракона», предлагает взглянуть на ландшафтный дизайн как на инструмет биологической адаптации. В этой статье вы узнаете, почему человеческая генетика всегда следует за топором, а создание управляемой среды – единственный способ существования нашего вида.
Человек-преобразователь: эволюционная стратегия
Нейробиологические данные и практические примеры позволяют сформулировать финальный тезис. Антропоцентрическое управление средой – не культурный предрассудок, не этический выбор, не исторически обусловленное «покорение природы». Это видовая стратегия Homo sapiens, действующая с начала существования нашего рода.
Теория нишевой конструкции (Niche Construction Theory) (идея о том, что живые существа не просто приспосабливаются к среде, но и активно ее переделывают под себя), систематически разработанная в книге Одлинга-Сми, Лаланда и Фельдмана (Odling-Smee, Laland & Feldman, 2003), расширяет неодарвинистский синтез, добавляя к естественному отбору второй эволюционный процесс: организмы не только адаптируются к среде, но и активно модифицируют ее, создавая новые давления отбора для себя и для других видов. Это не побочный эффект человеческой деятельности — это фундаментальный механизм эволюции, действующий повсеместно от дождевых червей до бобров.
Однако Homo sapiens довел нишевую конструкцию до беспрецедентного масштаба. Лаланд и О'Брайен называют нас «виртуозными конструкторами ниш»: через одомашнивание растений и животных, использование огня, создание артефактов и передачу культурного знания человек создал измерения ниши, неизвестные ни одному другому виду (Laland & O'Brien, 2010).
Критическое отличие человека от других видов сформулировано в работе Лаланда, Одлинга-Сми и Майлза (Laland, Odling-Smee & Myles, 2010): «В отличие от других видов, которые адаптируются к своей среде преимущественно через генетические изменения, люди адаптируются через модификацию своей среды и конструирование ниш. Это конструирование ниш стало основным способом человеческой адаптации, при этом генетическая эволюция следует за ним».
Именно так появилась лактазная персистенция: сначала люди одомашнили крупный рогатый скот и создали скотоводство как экономическую практику, затем эволюция закрепила способность переваривать молоко во взрослом возрасте. Сначала нишевая конструкция — потом генетическая адаптация.
Смит называет Homo sapiens «предельным экосистемным инженером»: через огонь, охоту, сельское хозяйство и урбанизацию люди преобразовали каждый наземный биом на планете. 75% поверхности суши значительно изменено человеком. 85% биомассы млекопитающих на Земле — это человек и его домашние животные (Smith, 2007). Это не экологическая катастрофа последних двух столетий — это итог четырехсот тысяч лет систематической работы с огнем, двенадцати тысяч лет сельского хозяйства, сотен тысяч лет охоты, преобразовавшей мегафауну всех континентов.
Стеффен, Крутцен и МакНил описали человека как геологическую силу, выведшую Землю из голоцена в антропоцен (Steffen, Crutzen & McNeill, 2007). Даже «дикие» и «естественные» экосистемы встроены в антропогенные ландшафты и поддерживаются человеческой деятельностью: даже заповедники существуют потому, что человек решил их защищать, и не могут существовать без человеческого управления (Ellis et al., 2010).
Британский сад Фонда дикой природы, Челси 2022 (Фото: https://www.rhs.org.uk/)
Лактазная персистенция против Лысенко
Попытка биоцентристов изменить эстетическое восприятие человека через идеологическое «перевоспитание» аналогична по структуре лысенковщине — советской попытке отменить законы генетики через «перевоспитание» организмов. В обоих случаях идеологическая программа объявляет биологические факты «буржуазными» или «антиприродными» и требует от науки и практики следовать не данным, а доктрине.
Лысенко пытался отменить законы наследственности, заменив их «яровизацией» и «воспитанием» растений. Результат — деградация советской биологии и сельского хозяйства.
Биоцентрист пытается отменить «слабые правила обучения» (weak learning rules по Уилсону) — эволюционно предустановленные предрасположенности восприятия, действующие на уровне непроизвольной реакции нервной системы. Можно добиться декларативного согласия: «да, разновозрастный лес экологически ценен». Нельзя изменить то, что происходит в медиальной орбитофронтальной коре при виде непроходимых зарослей. Нельзя волевым усилием запустить парасимпатическую активацию в хаотичной среде. Нельзя командой получить дофаминергическое вознаграждение за нарушение законов Рамачандрана.
Уилсон предостерегал именно об этом: биофилические правила обучения не поддаются культурному редактированию.
Культура может определить, какой именно тип сада создается — французский регулярный, английский пейзажный, японский, натуралистический Удольфа. Культура не может отменить сам запрос на сад, на управляемое пространство, на среду, в которой виден человек.
Религиозная аналогия: сад как образ рая
Биоцентрический идеал — «нетронутая природа», ненарушенное лесное сообщество как эталон — обнаруживает глубокое структурное сходство с религиозным понятием рая.
Эдемский сад в авраамических традициях — это место, где человек пребывал в гармонии с природой до грехопадения. Биоцентризм предлагает нечто аналогичное: ностальгию по утраченному состоянию «до промышленной революции», «до антропоцена», «до покорения природы».
Но это ностальгия по состоянию, которого никогда не существовало. Человек преобразовывал среду с момента появления как вида. Архаичный Homo sapiens сжигал ландшафты, истреблял мегафауну, перекраивал гидрологические системы. Не было золотого века гармонии с природой — было разное по масштабу и технологиям, но неизменное по направлению управление средой.
Аналогия с религией помогает увидеть еще один важный момент.
В богословии есть апофатическая традиция — определение Бога через отрицание: не конечен, не постижим, не ограничен. Апофатика полезна как корректив к самонадеянности, но она не является программой: невозможно построить теологию, состоящую только из «не». Натуралистический дизайн в его биоцентрическом изводе определяет себя апофатически: не регулярный, не искусственный, без видимого ухода, не антропоцентрический. Но отрицание — не программа. Сказать, чем сад не является , еще не значит знать, чем он должен быть .
Честная позиция признает дистанцию между образом и прообразом. Сад Удольфа — не луг, а образ луга, созданный человеком для человека. Японский сад — не гора и не море, а их художественная интерпретация. Икона — не Бог, а окно к Богу. В обоих случаях честность признает дистанцию, а не притворяется ее отсутствием.
Бытие 1:28 — «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле.»
Бытие 2:15 — «И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его.»
Антропоцентризм: преобразовать или деградировать
Конвергенция пяти независимых теорий — восемь законов Рамачандрана, Stress Reduction Theory Ульриха, Attention Restoration Theory Каплан, Broken Windows Theory Уилсона-Келлинга, гипотеза саванны Ориенса — к единому выводу свидетельствует о реальной структуре явления, а не о методологическом совпадении. Антропоцентрическое управление ландшафтом согласуется с нейробиологией человека. Биоцентрическое невмешательство ей противоречит.
Биоцентризм в ландшафтном дизайне работает против нейробиологии человека на всех уровнях одновременно: на эстетическом (ненарушенное лесное сообщество нарушает все восемь законов Рамачандрана), на физиологическом (хаотичная среда не активирует парасимпатическую систему), на когнитивном (хаотичная среда не восстанавливает направленное внимание), на поведенческом (хаотичная среда сигнализирует отсутствие социального контроля), на эволюционном (разновозрастное лесное сообщество противоположно саванне — среде, в которой сформировались человеческие предпочтения).
Это не означает, что ландшафтный архитектор должен игнорировать экологию. Это означает, что критерием качества среды является не максимальное биоразнообразие и не близость к устойчивому состоянию разновозрастного сообщества, а соответствие нейробиологическим законам восприятия — то есть способность среды поддерживать психофизиологическое здоровье человека, восстанавливать его когнитивные ресурсы, активировать систему вознаграждения и не разрушать социальные нормы. Дизайн должен быть красивым!
«Натуралистический» дизайн состоятелен ровно в той мере, в какой он следует этим законам.
Удольф состоятелен именно потому, что — осознанно или интуитивно — работает в согласии с нейробиологическими механизмами восприятия, применяя принципы пикового сдвига, контраста, изоляции и перцептивного решения задач в ландшафтном масштабе. Когда дизайнер действительно отказывается от управления и позволяет среде развиваться «естественно», результатом является не натуралистическая красота, а визуальный хаос, нарушающий все законы эстетического восприятия и наносящий измеримый психофизиологический ущерб.
Управление как необходимость — не этический выбор и не культурная условность. Это онтологическая необходимость для вида, чья эволюционная стратегия основана на преобразовании среды, чья нервная система настроена на определенные паттерны стимуляции, возникающие только в управляемых ландшафтах, и чье психофизиологическое здоровье зависит от среды, которая не может возникнуть без антропоцентрического кураторства.
Человек, помещенный в среду, которую он не может преобразовать и которая не несет следов преобразования, деградирует — физически, когнитивно, социально. Это не метафора и не преувеличение. Это результат измеримых физиологических реакций, описанных в рецензируемых научных журналах.
Сад без садовника — не сад. Это зарастающая поляна. Природа без человека не знает садов. Сад — это человеческий проект, антропоцентрический по определению. И это, как показывает нейробиология, именно то, что нужно человеку.
Не нужно менять природу, природу человека. Нужно следовать ей и делать это хорошо.
Начало и другие части захватывающего эволюционного детектива читайте здесь:
Пленники газона: почему мозг не любит природный дизайн и требует контроля
Генетическая память ландшафта: почему посреди березовой рощи нас тянет в Африку?
Конец зеленой сказки: почему первобытной гармонии с природой никогда не существовало
Парадокс Удольфа: если растение ведет себя плохо, оно уходит из сада
Библиография
Alvard, M. S. (1993). Testing the "ecologically noble savage" hypothesis: Interspecific prey choice by Piro hunters of Amazonian Peru. Human Ecology , 21(4), 355–387. https://doi.org/10.1007/BF00891140
Appleton, J. (1975). The experience of landscape . Wiley.
Balling, J. D., & Falk, J. H. (1982). Development of visual preference for natural environments. Environment and Behavior , 14(1), 5–28. https://doi.org/10.1177/0013916582141001
Barnosky, A. D., Koch, P. L., Feranec, R. S., Wing, S. L., & Shabel, A. B. (2004). Assessing the causes of Late Pleistocene extinctions on the continents. Science , 306(5693), 70–75. https://doi.org/10.1126/science.1101476
Bird, R. B., Taylor, N., Codding, B. F., & Bird, D. W. (2013). Niche construction and Dreaming logic: Aboriginal patch mosaic burning and varanid lizards in the Western Desert. Proceedings of the Royal Society B , 280(1772), 20132297. https://doi.org/10.1098/rspb.2013.2297
Biosystems Diversity. (2020). Восстановление степных сообществ при различных режимах воздействия на Луганском природном заповеднике. Biosystems Diversity , 28(2).
Bowman, D. M. J. S., Balch, J. K., Artaxo, P., Bond, W. J., Carlson, J. M., Cochrane, M. A., … & Pyne, S. J. (2009). Fire in the Earth system. Science , 324(5926), 481–484. https://doi.org/10.1126/science.1163886
Ellis, E. C., Goldewijk, K. K., Siebert, S., Lightman, D., & Ramankutty, N. (2010). Anthropogenic transformation of the biomes, 1700 to 2000. Global Ecology and Biogeography , 19(5), 589–606. https://doi.org/10.1111/j.1466-8238.2010.00540.x
Falk, J. H., & Balling, J. D. (2010). Evolutionary influence on human landscape preference. Environment and Behavior , 42(4), 479–493. https://doi.org/10.1177/0013916509341244
Гниненко, Ю.И., Ширяева, Н.В., Щуров, В.И. (2014). Самшитовая огневка — новый инвазивный организм в лесах Российского Кавказа. Карантин растений. Наука и практика , 1(7), 32–36.
Ishizu, T., & Zeki, S. (2011). Toward a brain-based theory of beauty. PLOS ONE , 6(7), e21852. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0021852
Jones, C. G., Lawton, J. H., & Shachak, M. (1994). Organisms as ecosystem engineers. Oikos , 69(3), 373–386. https://doi.org/10.2307/3545850
Kaplan, R., & Kaplan, S. (1989). The experience of nature: A psychological perspective . Cambridge University Press.
Kaplan, S. (1995). The restorative benefits of nature: Toward an integrative framework. Journal of Environmental Psychology , 15(3), 169–182. https://doi.org/10.1016/0272-4944(95)90001-2
Кавказский государственный природный биосферный заповедник им. Х.Г. Шапошникова. (2014). Самшитовая огневка — угроза Хостинской тисо-самшитовой роще . kavkazzapoved.ru
Keizer, K., Lindenberg, S., & Steg, L. (2008). The spreading of disorder. Science , 322(5908), 1681–1685. https://doi.org/10.1126/science.1161405
Krech, S., III. (1999). The ecological Indian: Myth and history . W. W. Norton & Company.
Laland, K. N., & O'Brien, M. J. (2010). Niche construction theory and archaeology. Journal of Archaeological Method and Theory , 17(4), 303–322. https://doi.org/10.1007/s10816-010-9096-6
Laland, K. N., Odling-Smee, J., & Myles, S. (2010). How culture shaped the human genome: Bringing genetics and the human sciences together. Nature Reviews Genetics , 11(2), 137–148. https://doi.org/10.1038/nrg2734
Lurie Garden. (2021). Breaking ground: The influence of Piet Oudolf's perennial gardens . https://www.luriegarden.org/breaking-ground-the-influence-of-piet-oudolfs-perennial-gardens/
McEwen, B. S. (1998). Stress, adaptation, and disease: Allostasis and allostatic load. Annals of the New York Academy of Sciences , 840(1), 33–44. https://doi.org/10.1111/j.1749-6632.1998.tb09546.x
Odling-Smee, F. J., Laland, K. N., & Feldman, M. W. (2003). Niche construction: The neglected process in evolution . Princeton University Press.
Orians, G. H. (1980). Habitat selection: General theory and applications to human behavior. In J. S. Lockard (Ed.), The evolution of human social behavior (pp. 49–66). Elsevier.
Orians, G. H., & Heerwagen, J. H. (1992). Evolved responses to landscapes. In J. H. Barkow, L. Cosmides, & J. Tooby (Eds.), The adapted mind: Evolutionary psychology and the generation of culture (pp. 555–579). Oxford University Press.
Ramachandran, V. S., & Hirstein, W. (1999). The science of art: A neurological theory of aesthetic experience. Journal of Consciousness Studies , 6(6–7), 15–51.
Reber, R., Schwarz, N., & Winkielman, P. (2004). Processing fluency and aesthetic pleasure: Is beauty in the perceiver's processing experience? Personality and Social Psychology Review , 8(4), 364–382. https://doi.org/10.1207/s15327957pspr0804_3
Smith, B. D. (2007). Niche construction and the behavioral context of plant and animal domestication. Evolutionary Anthropology , 16(5), 188–199. https://doi.org/10.1002/evan.20135
Steffen, W., Crutzen, P. J., & McNeill, J. R. (2007). The Anthropocene: Are humans now overwhelming the great forces of nature? Ambio , 36(8), 614–621. https://doi.org/10.1579/0044-7447(2007)36[614:TAAHNO]2.0.CO;2
Ulrich, R. S. (1984). View through a window may influence recovery from surgery. Science , 224(4647), 420–421. https://doi.org/10.1126/science.6143402
Ulrich, R. S., Simons, R. F., Losito, B. D., Fiorito, E., Miles, M. A., & Zelson, M. (1991). Stress recovery during exposure to natural and urban environments. Journal of Environmental Psychology , 11(3), 201–230. https://doi.org/10.1016/S0272-4944(05)80184-7
Wilson, E. O. (1993). Biophilia and the conservation ethic. In S. R. Kellert & E. O. Wilson (Eds.), The biophilia hypothesis (pp. 31–41). Island Press.
Wilson, J. Q., & Kelling, G. L. (1982). Broken windows: The police and neighborhood safety. The Atlantic Monthly , 249(3), 29–38.
